Савелий Балалайкин (balalajkin) wrote,
Савелий Балалайкин
balalajkin

Category:
Трактатъ об изнасилованиях. Часть 2

Начало здесь

https://balalajkin.livejournal.com/1389335.html

(будет писаться порционно, правиться как и когда придется, так что и читайте как угодно; лучше часа через два после объявления, а еще лучше на следующий день или недельку погодя)
Эпиграф

- Что это? - спросил я.
Не будь дурачком - сказала Алиса, перекатывая на ладони две одинаковые пилюли. - Сейчас же съешь одну и запей шипучкой. А немного погодя наши барьеры рухнут и мы будем делать всё, что хотим, но опасаемся в этом признаться. Она пытливо заглянула в мои глаза своими удивительными фиалковыми. Всё свободно, то есть бесплатно - сказала Алиса, мило улыбаясь и показывая платиновую проволоку на почти уже ровных белых зубах.
Я машинально ощупал языком свои кривые центральные резцы, и пробормотал:
- Извини, сначала мне надо отлить.
Через несколько секунд я бежал, миновав тусклую веранду, темный двор с мерцавшими китайскими фонариками, садовую калитку и наконец стальные ворота и убедившись, что за мной не бегут мои друзья. Музыку было всё еще слышно; удивительно, как соседи терпят. На душе попеременно царили позор и раскаяние. Я всё ещё не то надеялся, не то боялся, что они побегут за мной и приведут обратно к счастью. Со смехом, но настойчиво. Непонятливого недотепу из отсталых, забитых иммигрантов.

Еще через пять минут, добежав трусцой до станции метро, я твердо убедил себя, что на самом деле боюсь, а все прочее это аппетиты молодого самца, голодного во всех отношениях, и эти аппетиты необходимо укротить.

- Если я буду делать то, что я хочу - сказал я себе - и притом знаю, что хочу это делать, то с утра мною может заинтересоваться полиция или мафия, или ваши родные и близкие из больших начальников и денежных тузов, или все одновременно.
- Но дело даже не в этом, ведь очень даже возможно, что вы, друзья мои сохраните тайну нашей вечеринки от стражей законов и общественных приличий и всё будет весело и прекрасно, без малейших последствий для моего и вашего здоровья и моей и вашей свободы, в конце концов мы все интеллигентные люди и уважаем друг друга. А потом, когда барьеры снова вырастут, мы будем продуктивно трудиться. А потом опять сломаем границы, когда захотим. Нет, не в этом дело, хотя это уже выглядит бессмысленной рутиной.
- А дело в том, что я могу начать вытворять то, что я хочу, но не знаю об этом. Может быть слегка догадываюсь, но боюсь сознаться даже себе, в полном одиночестве. Вот что на самом деле страшно.


(автоплагиат из романа-в-стол "Антиподы")

-----


Необходимое введение.

В русском языке, мысли и литературе есть четко различимая граница между трудом и работой. В труде - счастье. На работе - неволя. Дмитрий Иванович Менделеев ясно понимал, что не всякая работа есть труд, и специально писал об этом. Труд не обязательно работа, хотя может может сопровождаться работой. Но труд вообще есть основа душевного здоровья индивида, позволяющая каждому преодолеть крайний, нарциссический индивидуализм, сделать нечто очевидно полезное для ближнего, или даже для всего общественного организма. Работа может быть страданием, но в труде есть обязательное наслаждение, полнота жизни, слияние с общим началом - и это понимают, например индуисты, говоря о карма-йоге для просвещенного йогина как о совершении предписанных свыше обязательств без привязанности к плодам своего труда. В широком смысле любой труд - это занятие, которое поглощает определенную часть времени нашей жизни. Вот сейчас, когда я пишу эссе, я занимаюсь делом, тружусь. Но не работаю. И этим я рискую огорчить начальство. А чтобы этого не произошло, вместо утра я буду работать вечером, чем рискую огорчить беременную жену и сына. Но куда мужику деваться? Я отработаю, я двужильный.

В английском языке также есть существенная разница между work и labour. Нанять можно labour, но сделать можно work. Labor force - это те самые трудящиеся, которых когда-то опекала партия лейбористов, а теперь нанимают со всего мира. При этом можно заметить, что сам смысл слов labour в названии "партии труда" радикально изменился за последние десятилетия.

Почему это произошло? Работа, теряя свой обязательно - принудительный характер в обществах высокого среднего достатка, и/или развитого социализма и велфера, постепенно теряет тот самый смысл, который присутствует в словах "работа" и "labour". Говоря о том, что "я пошел/пошла на работу" человек конца 20- начала 21 века часто подразумевает совсем не то, что подразумевалось под работой двести или даже сто лет назад. Как анекдот, можно вспомнить о том, как советские женщины - инженеры и технологи, трудящиеся многочисленных институтов, бюро и министерств, придя на "работу", вынимали несессер и принимались усердно полировать ногти, подкрашивать губы и поправлять ресницы.
Да и в странах условно капиталистических стало происходить что-то очень похожее. И не только среди женщин, но и среди мужчин. Синие, серые, черные униформы и одинаковые пиджаки сменились разнообразием нарядов и фасонов, прически стали то удлинняться, то укорачиваться, менеджеры высшего звена вдели пиратские серьги в проколотые уши, младшие сотрудники отпустили бороды и так далее и тому подобное. И в общем целом - если еще в недавние 1950е и даже в начале 1970х рабочая минута на капиталиста была действительно рабочей минутой со строгим рационом перекуров и обеденным перерывом по звонку, то в современном офисе царит расслабленность, - с её перешептыванием по мобильнику, текстиками, анекдотцами, политическими новостями, смешными котятами, - сменяющаяся то лихорадочной имитацией трудовой активности в рабочее время, то удивительно продуктивной работой до и и после.

В крупных корпорациях рассеянная расслабленность просачивается из менеджерских этажей вниз, к среде "синих воротничков", - что заставляет менеджеров Амазона, например, принимать уже совершенно драконовские и бесчеловечные контрмеры.


Это лишь необходимая иллюстрация для подхода к теме об изнасилованиях.

В данном сочинение изнасилование будет пониматься и весьма абстрактно, и весьма конкретно, и я буду стараться делать необходимые оговорки для того, чтобы максимально прояснить понимание, но при этом не сузить проблему до тривиальной.

Сексуальное насилие далеко не так тривиально, как представляется некоторым. Если бы оно было тривиальным, не было бы ни клубов БДСМ, ни популярной книжки о пятидесяти оттенках Серого. (Алё, Серёга, слышь, ага, какую тему буржуйские промокашки подогнали, сплошной сеанс, ля.)

Мне, как читателю меня, как писателя хотелось бы пока детализовать и сузить проблему, перед тем, как её расширить и обобщить.

Секс, как и всякое занятие человеческое, может быть и вольным, полезным во всех отношениях трудом, который приносит и конкретное удовольствие участникам, и улучшает индивидуальное и общественное здоровье. В конце концов, любое общество, которое не может или не желает заниматься сексом, по данным нашей реальности вырождается и вымирает.
Но секс может быть и подневольной работой, вызывающей скуку, отвращение и растущий рессантимент. Секс как работа может привести к травмам и повредить здоровью. Деторождение необходимым, а значит рабочим образом связано с сексом, хотя технологический прогресс может сделать аборты не более неприятными, чем чих и сморкание в носовой платок. Как и зачатие может стать таким же рутинным делом, как смазывание индейки жиром в духовке. И в перспективе секс или отсутствие такового может совершенно отделиться от деторождения или отсутствия такового.
Но отставим пока темы абортариев и спермобаки оплодотворительных клиник за кадром.



Для начала нам надо разобраться с тем, что такое насилие вообще.


I

Из царства необходимости - в царство свободы.

Шаг первый.

Классический либерализм усматривает выход в царство свободы в создании и защите свободного рынка, на котором каждый трудящийся может обменять свой труд на деньги не по принуждению, но по добровольному согласию. Если индивид полагает, что эквивалент своего труда он или она не получает, то он может и не согласиться, и удалиться в любом направлении, без малейшего принуждения. Именно для защиты свободного рынка от хищников и жуликов нужны атомные бомбы, пушки, линкоры, полиция, суды и тюрьмы.

Марксизм усматривает в насильственном отчуждении плодов индивидуального труда корень социального зла капитализма как системы. А если трудящийся принуждается платить за необходимость сытого желудка и крыши над головой своим трудом, то это уже несвобода. Вместо плодов труда индивид получает обезличенные деньги, причем заведомо меньше эквивалента того трудового вклада, который он внес.

Неолиберализм полагает, что свободным рынок может быть только в общемировом масштабе, и из этого видения общемирового рынка, на котором все играют по общим строгим, но открытым и справедливым правилам под защитой непобедимой армии объединенных свободно торгующих государств, и проблему усматривает только в глобальных же нарушениях правил игры, например в терроризме.

Неомарксизм полагает, что свобода не может состояться без уравнивания не только формальных юридических прав, но и конкретных возможностей и усматривает корень зла в систематическом обмане трудящихся на капиталистическом рынке; вместо эквивалентного обмена денег на подлинное знание, товар или услугу, обманутые трудящиеся получают враньё, никчемные безделушки и оболванивающие их зрелища.



II

Конспирология! Сколь это слово нам отвратно, столь и ласкает слух оно.

Заговоров сколько угодно, на самом деле. Куда ни ткни, любой прозрачный общественный контракт имеет под собой гарантию полной тайны вкладов в швейцарских банках и железных коробках частных сейфов в банке Мельбурна. Но это пустяки в общем-то.
Самый главный заговор у всех на виду. Это заговор свободных людей первого мира, свято хранящих тайну Культуры.

Еще Ги Дебор в своем "Обществе спектакля" обозначил недавнюю современность как некое условное театральное действо, где на сцене зрителю-потребителю продают некие художественные образы, например брелки с ключами от спортивного автомобиля.
В своем становлении и развитии каждый из этих образов сложен и включает в себя понятия достатка, благополучия, престижа, здоровья, молодости - в превосходных качествах и количествах; причем зрители, так сказать на первых рядах, вооруженные шампанским и цветами получают эксклюзивный доступ к актерским уборным, зато зрители на задних рядах могут пить пиво и лузгать семечки совершенно невозбранно. Каждый зритель имеет полную возможность быть в рабочее время и актером, и режиссером, и автором сценария, и любым подсобным рабочим всё того же театра.
Общество, наращивая производительность труда, и всё менее нуждаясь в необходимом, всё большую часть освобождающегося времени посвящает излишествам. Человеческий досуг занимает всё большую часть свободного времени, заполняясь искусственными, непрерывно изобретаемыми играми, и эти игры становятся важной частью политэкономии общества спектакля, поглощая всё это свободное время и превращая развлечение в необходимый труд или точнее необходимую работу, или в нечто другое, третье - можно предложить новые понятия игротруд или рабочение (работа + развлечение), ярким современным выражением которых становятся профессиональные игроки в компьютерные игры, на видеозаписи которых смотрит больше народу, чем в средние века смотрело на иконы Богородицы. Если слова Леннона о том, что Биттлз популярнее Христа вызывали раньше бурное, хотя и несколько театральное, но безусловно искреннее возмущение американских евангелистов, то нынче это такой пустяковый трюизм, что плюнуть и растереть, нечего и стулья ломать.

Генри Форд в своем капитальном опусе "Моя Жизнь, мой Труд" еще мог утверждать, что восемь часов работы от шестнадцати часов досуга и отдыха, а два выходных дня - это уже совсем нечто специальное для рабочего человека - совершенно свободные дни, которые можно посвятить и растущей культуре, и потреблению, которые необходимым образом сливаются в иудеохристианской Субботе-а-также-Воскресенью для Человека. Растущая на экономическом двигателе фордизма новая иудеохристианская культура оказалась совершенно не по зубам классическому марксизму.

Действительно, если подсчитать часы жизни фордовского рабочего, то можно заметить, что на подневольной менеджеру работе он проводит существенно меньше времени, чем в своем частном доме, в автомобиле или на природе. Даже если вычесть необходимые часы для здорового сна, все равно остаток существенно в пользу рабочего человека.

Но тут есть некая малосказуемая проблема, некие облачка недоговоренности и нерешенности, как некие туманные облака присутствовало в физике 19 века и классической механике - и эти облака выросло в грозовые тучи Специальной и Общей Теории Относительности и Квантовой Механики, которые дали нам атомную бомбу, лазерную эпиляцию подмышек и все такое полезное.


Да, так вот, это облако не вполне выразимого в понятиях фордизма, тейлоризма, менеджеризма и корпоратизма и есть человеческая сексуальность и всё с неё связанное. А с нею связано, как я утверждал и продолжаю утверждать, и Повелитель Мух, и Винни Пух и всё-всё-всё.

Поэтому мне, как ограниченному во времени и трудоспособности автору, придется сломать свое стило, чтобы потом не ломать руки или голову.






продолжение следует:

III


Если пытаться уложить сексуальность в неподходящие менеджерские рамки - как работу-развлечение, рабочение, а не как свободный труд, то сексуального насилия нам не избежать. Является ли секс трудом или тут какой-то подвох? Может ли секс быть товаром, спортом, искусством и т п. Риски секса. Экскурсы в фашизм и нацизм.
Tags: сексуальное насилие во времени и простра
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 11 comments