Махатма Ганди вызывал к себе огромную любовь, почитание, уважение и жалость самых разнородных человеческих масс. Его проповедь универсальной религии любви, истины и праведности находила отклик в сердцах таких разнородных, но возвышенных людей, как Герберт Уэллс и Лев Толстой. Толстой состоял в переписке с Ганди и не возражал против проповеди индуистской догмы о переселении душ, хотя и полагал, что любовь и истина точнее излагаются Иисусом Христом в редакции самого Льва Толстого.
Если в человеке не было стремления к праведности и в его душе образ Ганди не вызывал религиозного трепета, то и в этом случае Махатма заставлял себя уважать, а это иная форма любви. Ганди заработал свой статус мировой знаменитости годами непреклонного, волевого труда, не щадя ни себя, ни свою жену, ни родных и близких. Человек утонченного образования и изысканной культуры, наследник неплохого состояния, он отбросил узы комфорта и суровой аскезой добился полного контроля волевого ума над своим телом, да и над чужими умами и телами в большой степени.
Если же человек был бездушным, малоосмысленным скотом, то и в таком случае тщедушная фигурка великого учителя, положившего свое сердце и тело на алтарь служения народу вызывала жалость, которая согласно учению Вл.Соловьёва суть опять-таки проявление Вселенской Любви.
Махатму Ганди остро жалела даже его жена, которую он в юном возрасте любил исключительно плотски, а в зрелом или игнорировал, или гнобил.
Убийца Ганди, Натурам Годзе, был как и Ганди, индийским националистом, но в отличие от пассивно-агрессивного Ганди он был националистом агрессивно-агрессивным. Как и Ганди, он боролся с британским владычеством, исповедовал индуизм как высшую форму религиозного сознания, имел склонность к аскезе и йоге, подвергался арестам и гонениям со стороны властей. Но если Ганди проповедовал высокое единство индуизма со всеми прочими, менее всеобъемлющими религиями, то Годзе еще в свои юные годы столкнулся с исламистами и понял, что с этими людьми ему не по пути. Мусульмане были хорошо вооружены и организованы, индуисты разобщены и склонны паниковать. Первые вспышки насилия на почве религиозной розни разразилось как следствие усилий Ганди прекратить сотрудничество с британскими властями.
Вначале индуисты и мусульмане несотрудничали сообща против общего врага, а когда эта политика не привела к ожидаемым результатам, мусульмане быстро обратили свой гнев против индуистов.
В то время, как и сейчас, над мусульманскими общинами витала идея всемирного объединения в Халифат и джихада против всех, а в особенности - язычников вроде нечистых индуистов.
Начались грабежи, драки, изнасилования на религиозной почве там и сям. Было много убитых. Ганди принялся голодать и молиться о мире, а Натурам Годзе присоединился к отрядам народной милиции под эгидой RSS - аналога немецких отрядов самообороны. Лидеры RSS полагали, что Ганди склонен защищать жизнь священных коров, а надо защищать священных людей, то есть именно индусов. Если индусов полагают слабыми и женственными, грабя и насилуя, то индусы должны стать сильными, объединяясь и вооружаясь. А потом уже можно говорить о взаимном уважении, дружбе и религиозном единстве.
Политическими авторитетами для лидеров RSS стали Адольф Гитлер и Бенито Муссолини, - которые в то время были в фаворе не только в Индии, но и у всего прогрессивного человечества. От них пришли и идеи расовой арийской чистоты, которые впрочем понимались вполне прагматически - каждая нация должна быть единой, защищенной и свободной от всяких элементов пятой колонны на своей земле. Но этих идей не чуждался и сам Ганди.
До тех пор, пока Индия боролась за независимость, Годзе и Ганди соратниками. Но Индия разделилась на Индию и Пакистан.
Пакистан означает буквально страна чистых.
Мусульмане полагали, что индуисты заведомо нечистые и им в Пакистане нечего делать.
В Пакистане пошла война жестоких этнических и религиозных чисток с грабежами, резней и насилием, всякая иллюзия соратничества прекратилась. Часть индуистов пошла на предательство национальных идеалов, конвертировавшись в ислам и оставшись жить в Пакистане. Часть не пожелала и была изгнана или убита. Межконфессиональные браки, которые Ганди всячески приветствовал, в Пакистане были прекращены и немусульманские члены семей были опять же конвертированы или изгнаны. Пострадали не только индуисты, но и сикхи, джайны, буддисты, христиане.
В ответ на насилие новое индийское правительство, пропитанное гандизмом, старалось не отвечать насилием, но зато нашло мирный рычаг - именно прекращение всяческих платежей Пакистану. В ответ голодающие пакистанцы подняли насилие на новый, совершенно кошмарный уровень, с показательной резней и пытками.
Махатма Ганди выдвинул ультиматум правительству - если парламент не примет решение немедленно платить и вообще всячески умиротворять мусульман, то он будет голодать, и на этот раз наверняка - пока не умрет. И действительно, престарелый святой принялся голодать и таять на глазах.
В скором времени правительство стало платить и умиротворять Пакистан.
Именно тогда Годзе понял, что гандизма не должно быть, и начинать надо с Ганди.
Застрелив Ганди, он не пытался бежать, но сдался полиции, и в суде произнес пространную речь, которая была записана и впоследствии издана отдельной брошюрой, немедленно в Индии запрещенной и разрешенной только в 2010х.
Основные пункты этой речи:
Годзе не испытывал никакой ненависти к Ганди. Напротив, он его глубоко уважал и почитал. Но полагал его идеологию пагубной для нации.
Массовые убийства, грабежи и насилия индусов мусульманами были прямым следствием гандизма. Если бы Ганди не вел свою дурную политику пассивного сопротивления, а отвечал на насилие равным, пропорциональным и юридически оправданным насилием, можно было бы подавить зверства в зародыше и вместо миллионов, погибло бы несколько сотен, может быть тысяч - но в любом случае меньшинства индусов в Западном и Восточном Пакистане (территория Бангладеш еще не имела независимого статуса), были бы надежно защищены.
Годзе заявил, что он предвидел всё это и был готов принести себя в жертву, заодно уничтожив источник дурного политического влияния. Он был готов к смерти не только физической, но и к смерти гражданской, поскольку память о нем и его деянии останется навсегда ненавистной Индии, если ему удастся убить Ганди. Но тем не менее, он чувствовал, что в отсутствие Гандиджи (уважение и тут), индийская политика станет более реалистической и разумной, что Индия обзаведется сильной армией в будущем и сможет защитить свой народ от Пакистана, - и хотя его жизнь абсолютно разрушена, но видение будущего, в котором Индия будет спасена, его утешает.
Годзе также сказал, что голодовка Ганди была способом давления на правительство, чтобы заставить его разморозить пакистанские активы, и то, что правительство пошло на попятную доказывает, что Ганди добился исполнения своего каприза. И хотя он безмерно уважает Ганди за его непрерывный труд, высокий характер и аскетизм, но именно эти качества привели к тому, что влияние Ганди чрезмерно и противоречит букве и духу законности, который в таких случаях необходим. Ганди было необходимо устранить с политической сцены уже постольку, поскольку Индия должна начать следить за своими собственными интересами как нация.
Годзе утверждал, что он не враждебен принципам ахимсы (то есть ненасилия в широком смысле, непричинения вреда вообще, ни прямого, ни косвенного) гандизма. Но проповедь Ганди в смысле религиозной толерантности уже привели к отделению от Индии Пакистана в пользу мусульман, так что миллионы индийских граждан были изгнаны из своих домов, их семьи разрушены, миллионы убиты. Ганди этого косвенного вреда не только не предвидел, он просто не желал об этом думать; его ответом на насилие было исключительно недеяние, пост и молитва. Таким образом, Ганди предал религию индуизма и культуру Индии, продолжая поддерживать мусульман за счет индусов. Поскольку Ганди слушались только индусы, то проповедь ненасилия была фактически односторонней и направленной на разоружение Индии перед мусульманской агрессией.
- Я сидел, - говорил Годзе - и предавался мрачным мыслям о тех зверствах, которым подвергся Индуизм сегодня, и о том мрачном и мертвом будущем, которое его ожидает, если Индия останется наедине с двумя врагами - Исламом извне и Ганди, разлагающим её изнутри. Я принял окончательное решение пойти на крайний шаг против Ганди. Я не ненавидел Ганди, напротив, я почитал его.
Я почитал его как святого Индуизма, как исторического деятеля и деятеля национальной культуры. Мы были заодно против суеверных аспектов и ошибок в Индуизме. Поэтому когда я встретил Ганди, я поклонился ему до земли, а затем исполнил свой моральный долг и убил Ганди.
Если в человеке не было стремления к праведности и в его душе образ Ганди не вызывал религиозного трепета, то и в этом случае Махатма заставлял себя уважать, а это иная форма любви. Ганди заработал свой статус мировой знаменитости годами непреклонного, волевого труда, не щадя ни себя, ни свою жену, ни родных и близких. Человек утонченного образования и изысканной культуры, наследник неплохого состояния, он отбросил узы комфорта и суровой аскезой добился полного контроля волевого ума над своим телом, да и над чужими умами и телами в большой степени.
Если же человек был бездушным, малоосмысленным скотом, то и в таком случае тщедушная фигурка великого учителя, положившего свое сердце и тело на алтарь служения народу вызывала жалость, которая согласно учению Вл.Соловьёва суть опять-таки проявление Вселенской Любви.
Махатму Ганди остро жалела даже его жена, которую он в юном возрасте любил исключительно плотски, а в зрелом или игнорировал, или гнобил.
Убийца Ганди, Натурам Годзе, был как и Ганди, индийским националистом, но в отличие от пассивно-агрессивного Ганди он был националистом агрессивно-агрессивным. Как и Ганди, он боролся с британским владычеством, исповедовал индуизм как высшую форму религиозного сознания, имел склонность к аскезе и йоге, подвергался арестам и гонениям со стороны властей. Но если Ганди проповедовал высокое единство индуизма со всеми прочими, менее всеобъемлющими религиями, то Годзе еще в свои юные годы столкнулся с исламистами и понял, что с этими людьми ему не по пути. Мусульмане были хорошо вооружены и организованы, индуисты разобщены и склонны паниковать. Первые вспышки насилия на почве религиозной розни разразилось как следствие усилий Ганди прекратить сотрудничество с британскими властями.
Вначале индуисты и мусульмане несотрудничали сообща против общего врага, а когда эта политика не привела к ожидаемым результатам, мусульмане быстро обратили свой гнев против индуистов.
В то время, как и сейчас, над мусульманскими общинами витала идея всемирного объединения в Халифат и джихада против всех, а в особенности - язычников вроде нечистых индуистов.
Начались грабежи, драки, изнасилования на религиозной почве там и сям. Было много убитых. Ганди принялся голодать и молиться о мире, а Натурам Годзе присоединился к отрядам народной милиции под эгидой RSS - аналога немецких отрядов самообороны. Лидеры RSS полагали, что Ганди склонен защищать жизнь священных коров, а надо защищать священных людей, то есть именно индусов. Если индусов полагают слабыми и женственными, грабя и насилуя, то индусы должны стать сильными, объединяясь и вооружаясь. А потом уже можно говорить о взаимном уважении, дружбе и религиозном единстве.
Политическими авторитетами для лидеров RSS стали Адольф Гитлер и Бенито Муссолини, - которые в то время были в фаворе не только в Индии, но и у всего прогрессивного человечества. От них пришли и идеи расовой арийской чистоты, которые впрочем понимались вполне прагматически - каждая нация должна быть единой, защищенной и свободной от всяких элементов пятой колонны на своей земле. Но этих идей не чуждался и сам Ганди.
До тех пор, пока Индия боролась за независимость, Годзе и Ганди соратниками. Но Индия разделилась на Индию и Пакистан.
Пакистан означает буквально страна чистых.
Мусульмане полагали, что индуисты заведомо нечистые и им в Пакистане нечего делать.
В Пакистане пошла война жестоких этнических и религиозных чисток с грабежами, резней и насилием, всякая иллюзия соратничества прекратилась. Часть индуистов пошла на предательство национальных идеалов, конвертировавшись в ислам и оставшись жить в Пакистане. Часть не пожелала и была изгнана или убита. Межконфессиональные браки, которые Ганди всячески приветствовал, в Пакистане были прекращены и немусульманские члены семей были опять же конвертированы или изгнаны. Пострадали не только индуисты, но и сикхи, джайны, буддисты, христиане.
В ответ на насилие новое индийское правительство, пропитанное гандизмом, старалось не отвечать насилием, но зато нашло мирный рычаг - именно прекращение всяческих платежей Пакистану. В ответ голодающие пакистанцы подняли насилие на новый, совершенно кошмарный уровень, с показательной резней и пытками.
Махатма Ганди выдвинул ультиматум правительству - если парламент не примет решение немедленно платить и вообще всячески умиротворять мусульман, то он будет голодать, и на этот раз наверняка - пока не умрет. И действительно, престарелый святой принялся голодать и таять на глазах.
В скором времени правительство стало платить и умиротворять Пакистан.
Именно тогда Годзе понял, что гандизма не должно быть, и начинать надо с Ганди.
Застрелив Ганди, он не пытался бежать, но сдался полиции, и в суде произнес пространную речь, которая была записана и впоследствии издана отдельной брошюрой, немедленно в Индии запрещенной и разрешенной только в 2010х.
Основные пункты этой речи:
Годзе не испытывал никакой ненависти к Ганди. Напротив, он его глубоко уважал и почитал. Но полагал его идеологию пагубной для нации.
Массовые убийства, грабежи и насилия индусов мусульманами были прямым следствием гандизма. Если бы Ганди не вел свою дурную политику пассивного сопротивления, а отвечал на насилие равным, пропорциональным и юридически оправданным насилием, можно было бы подавить зверства в зародыше и вместо миллионов, погибло бы несколько сотен, может быть тысяч - но в любом случае меньшинства индусов в Западном и Восточном Пакистане (территория Бангладеш еще не имела независимого статуса), были бы надежно защищены.
Годзе заявил, что он предвидел всё это и был готов принести себя в жертву, заодно уничтожив источник дурного политического влияния. Он был готов к смерти не только физической, но и к смерти гражданской, поскольку память о нем и его деянии останется навсегда ненавистной Индии, если ему удастся убить Ганди. Но тем не менее, он чувствовал, что в отсутствие Гандиджи (уважение и тут), индийская политика станет более реалистической и разумной, что Индия обзаведется сильной армией в будущем и сможет защитить свой народ от Пакистана, - и хотя его жизнь абсолютно разрушена, но видение будущего, в котором Индия будет спасена, его утешает.
Годзе также сказал, что голодовка Ганди была способом давления на правительство, чтобы заставить его разморозить пакистанские активы, и то, что правительство пошло на попятную доказывает, что Ганди добился исполнения своего каприза. И хотя он безмерно уважает Ганди за его непрерывный труд, высокий характер и аскетизм, но именно эти качества привели к тому, что влияние Ганди чрезмерно и противоречит букве и духу законности, который в таких случаях необходим. Ганди было необходимо устранить с политической сцены уже постольку, поскольку Индия должна начать следить за своими собственными интересами как нация.
Годзе утверждал, что он не враждебен принципам ахимсы (то есть ненасилия в широком смысле, непричинения вреда вообще, ни прямого, ни косвенного) гандизма. Но проповедь Ганди в смысле религиозной толерантности уже привели к отделению от Индии Пакистана в пользу мусульман, так что миллионы индийских граждан были изгнаны из своих домов, их семьи разрушены, миллионы убиты. Ганди этого косвенного вреда не только не предвидел, он просто не желал об этом думать; его ответом на насилие было исключительно недеяние, пост и молитва. Таким образом, Ганди предал религию индуизма и культуру Индии, продолжая поддерживать мусульман за счет индусов. Поскольку Ганди слушались только индусы, то проповедь ненасилия была фактически односторонней и направленной на разоружение Индии перед мусульманской агрессией.
- Я сидел, - говорил Годзе - и предавался мрачным мыслям о тех зверствах, которым подвергся Индуизм сегодня, и о том мрачном и мертвом будущем, которое его ожидает, если Индия останется наедине с двумя врагами - Исламом извне и Ганди, разлагающим её изнутри. Я принял окончательное решение пойти на крайний шаг против Ганди. Я не ненавидел Ганди, напротив, я почитал его.
Я почитал его как святого Индуизма, как исторического деятеля и деятеля национальной культуры. Мы были заодно против суеверных аспектов и ошибок в Индуизме. Поэтому когда я встретил Ганди, я поклонился ему до земли, а затем исполнил свой моральный долг и убил Ганди.