April 14th, 2004

приятно поддамши

Возвращение

Постсоветское кино заставляет как правило поморщиться. Пожалуй первый раз кино заставило задуматься. Речь идёт о картине Андрея Звягинцева "Возвращение". Снято добротно, "под Тарковского" актёры играют на совесть, так что ничего не мешает забавляться со смысловыми слоями и множеством интрепретаций. Задумался я минут на пятнадцать, так что даже жена обиделась - невнимательно мол к ней отношусь. Для оправдания я поделился с ней скороспелой интерпретацией, и предложил её опровергнуть. Интерпретация такая: сюжет фильма - прозрачная аллегория по мотивам Евангелия. Бог приходит к детям-человекам, жертвует собой, тем самым исправляет и спасает людей. Неясные собственные дела и сомнительные с воспитательной точки зрения действия отца по отношению к своим детям в фильме вполне сопоставимы с заповедями в Библии, которые внеразумны и наказание за неисполнение которых зачастую - смерть, причём насовсем. Жесток ли Бог? Женщина - мать наверное скажет, что жесток, мстителен и злобен.
Жене эта интерпретация не понравилась, но опровергнуть её она не смогла.
Вполне возможно впрочем, что христианская интерпретация фильма - результат вчерашних патриотических медитаций. Фильм вполне расшифровывется и в ключе языческих практик инициаций. Дух родителя приходит, дабы инициировать детей во взрослых. Здесь и сакральный остров, и жестокие испытания плоти и духа и исчезновение духа родителя по окончании ритуала. Получается фильм - папуасская сказка.

"Совершенно очевидно, что структура сказок имеет характер инициаций" - говорит Мирча Элиаде, - то есть ритуально-символического преображения через смерть-воскресение.