June 15th, 2006

приятно поддамши

Contra Hegel

У советского человека в декорациях его эмоциональной жизни преобладала спокойно-унылая уверенность в завтрашнем дне. Всё будет так, как и вчера, и ты ничего с этим не сделаешь, сколько ни работай или не работай, голосуй или не голосуй - всё равно один хуй. Некоторые от этого чувства пили, другие профессионально этому радовались, но большей частью к этому ощущению привыкли и не замечали, пока этой уверенности вдруг не лишились. Оказалось, что эта самая уверенность в "завтра то же, что и вчера" совершенно ложная, советское общество ужасно неустойчиво и хрупко, как хрустальная рюмка, и один лысый штымп может его запросто и вдруг опрокинуть и сломать. Ожидание стабильности в советском обществе было ложным, но оно создавало всяческий застой в культуре и экономике, - а значит, и было действительным.
У западного человека в декорациях преобладает динамично-оживлённое ожидание перемен. Одни акции взлетят, другие повалятся. С работы или выгонят, или пойду на повышение. Надо продавать дом, покупать дом; одни акции держать, другие сбрасывать - всё в соответствии с ожиданиями рынка. Большинство боится кризиса, безработицы, но надеется на свою способность перехитрить и то, и другое. Большинство бежит выбирать нового президента - а то ведь без меня выберут опять какого-то мудака. Все куда-то бегут и что-то шерудят, все фрустрированы, основы бытия кажутся зыбкими. Между тем капиталистическое общество куда как устойчивее советского. Примерно как корыто в сравнении с рюмкой. Со всеми кризисами, президентскими перевыборами, роспуском профсоюзов и потоком новых законов, которых за год издаётся столько, сколько в совке не издавалось в десятилетие - день завтрашний в капитализме оказывается таким, как вчера; бытие вязко и скучно, если бы не люди, нервозно ожидающие перемен. Эти люди скупают одни акции и продают другие - и сё, вижу! воздвигается новый майкрософт, и рушится очередной эмрон. Люди выбирают очередного президента - за его обещания перемен. Ожидание перемен в западном обществе ложно, но оно движет и рынком, и обществом в целом, и стало быть действительно.
приятно поддамши

(no subject)

As a teacher he was always kind and patient (despite our
undoubtedly painful mutilations of his beloved Russian language),
but we knew he could have a scathing tongue from his occasional
digressions on the USSR, Sigmund Freud, and other objects of his
scorn. He was fascinating both to watch and to listen to. In
1942-43 he was slim and elegant. Although smoking was not
permitted in the classrooms at Wellesley, he always had a lighted
cigarette in his hand, and since there were no ashtrays we used
to watch in rapt anticipation as the ash grew until it dropped to
the floor.
http://listserv.ucsb.edu/lsv-cgi-bin/wa?A2=ind9507&L=nabokv-l&T=0&P=814

Ложная память, или я всё же видал фотографию Набокова с трубкой?