August 13th, 2007

приятно поддамши

похвальное слово алкоголю

Оказывается все то хорошее, что я хотел написать об алкоголе и его великой роли в становлении европейской культуры, уже было сказано почти слово в слово повторяя мои мысли. Поэтому просто приведу цитату:



ЗВЯГИН. Я хотел бы уточнить, что ты подразумеваешь под словом «алкоголизация», поскольку она в наше время имеет разные толкования. Личного организма или же общественного?
   СЕКАЦКИЙ. Сейчас я понимаю только одно – стремление изменить состояние сознания. В духе технологии ИСС. Только так. Это такое минимальное феноменологическое понимание, потом мы можем его раскинуть как угодно. Ну вот, Розанов, который описывает секту хлыстов, приводит любопытное сопоставление. После наиболее крутых радений, когда они входят в экстаз, возникает неожиданное сопоставление… Сопоставление с «пивушком». «Ох, хорошо было пивушко» – духовное пивушко, а мы-то видим, что это далеко идущая аналогия, не просто условное сравнение, но реальная замена «эрзаца». Другое дело – что тут есть эрзац? С определенной точки зрения – алкоголь. Но мы можем и иначе поставить вопрос. Поскольку выпивка есть наиболее легкий, человекоразмерный путь, в котором мы видим ИСС сразу, входим в экстаз сразу, а назавтра из него выходим и потом снова входим в него, тем самым мы сберегаем себя для какой-то рациональности. А они своим длинным кружным путем «духовного пивушка», они дальше удаляются от нее. То есть я хочу подчеркнуть здесь такой нетрадиционный аспект соотношения рациональности и алкоголя. Ведь первоначально это был какой-то авангардный модус бытия. То есть человечество, которое начинается… начинающееся с психоделики, с грибов, – по мнению современной антропологии – постепенно уклонилось как раз в эти длинные кружные пути. Изобретение алкоголя стало страховочным агентом рациональности. Зачем я буду верить всем этим длинным шаманским пляскам, ритуалам и учителям-гуру, когда они мне обещают то-то и то-то? Я могу это сделать гораздо проще. Вот мои друзья, вот обстановка, вот рюмка, я изменяю химизм крови и вхожу в это состояние. Тут, конечно, нужно свое мастерство, об этом, наверное, мы еще поговорим, во всяком случае, тем самым уменьшается доставаемость нашего сознания длинными изуверскими способами изменения сознания. Неожиданным образом алкоголь, оказывается, становится гарантом рациональности как таковой.



Ну и дальше там много правильного сказано про алкоголь.

Правда, там прицепом идёт омерзительная по тону и углу взгляда "волшебная страна" Белозора, но её можно быстро прокрутить до послесловия.

Шинкарев пишет кровью, а Белозор с Немировым мочой и говном.

Синяя Книга Алкоголика
приятно поддамши

за работой

Пушкин - это оригинальный русский поэт для тех, кто не знает ни по-итальянски, ни по-немецки, ни по-английски, ни даже по-французски. То есть для тех самых, узнаваемых образованцев, наивных начинающих читателей российских.

Оттуда все и пошло.

Нескончаемое противостояние поэта и толпы, сиречь черни, сиречь быдла.

Поскольку уж кто-то, а Пушкин хорошо понимал, что его читатель и есть натуральное быдло уже постольку, поскольку поскольку покупает и читает такой вот вторичный продукт.

А действительно оригинального русского поэта графа Хвостова никто не покупал и не читал, бо слишком сложно. Придут в лавку, подержат настоящую великую книжку, лобик наморщат, и обратно положат. Пушкина же полными авоськами набирали. Так и гребли.

:-)))
приятно поддамши

В альбом А.

My brother, do you still recall,
We used to have a ball!
But never mind... but never more....
Куда исчез ребяческий задор?
Ван Вин сидит в саду один,
Изящно очищая мандарин.
На Терре интернета нет.
Лежит раскрытый "Пнин",
Беседка, летний жар, газета в кресле,
И редкий всполох тигра в чреслах
Порханье мотылька смущает вдруг.
Родная капля крови замыкает круг.
Тот самый дуб густою тенью
Не даст теперь прохлады,
Служенье муз обременяет ленью,
И брюки распирает духом Ады,
(Уместней, " распирают духи ада")
И днями, вечерами, и ночами, -
Но может, это игры изощренного ума...
Ты не умеешь пожимать плечами,
Voulez-vous coucher avec moi?