June 21st, 2017

приятно поддамши

(no subject)

Под утро приснилось политическое решение всех проблем первого мира сразу:

Все явные общества должны быть поставлены вне закона.

Пояснение: если в эпоху монархий основная угроза стабильности державного аппарата исходила из тайных обществ, связанных клятвами помимо стандартной присяги, держателем которой была господствующая церковь, - то сегодня основная угроза демократическому открытому обществу исходит из узаконенных обществ, превратившихся в корпорации, доминирующие над индивидом.

Еще раз: Minorities - это корпорации, которых не должно быть, их существование искусственно и должно быть сделано незаконным.

"Вне закона" это сильное выражение, которое следует однако понимать очень аккуратно - просто закон не должен совершенно интересоваться общественной, религиозной, вообще групповой принадлежностью и идентичностью, поставив всевозможные религии и идеологические течения вне ведомства государства и права. Таким образом завершается отделение церкви от государства, - ибо всякие там исламизмы и феминизмы это церкви, которые должны вариться в собственном соку, никого индивидуально не беспокоя.

Прекращается финансирование любых групп и организаций. Если эти организации нуждаются в деньгах - ничего, кроме добровольных взносов их членов им не должно полагаться.

Прекращается финансирование школ и университетов вдоль общественных линий. Ничего, кроме индивидуальных стипендий на конкурсной основе студентам не должно светить в принципе, будь они исламистами-феминистами или инвалидами-спортсменами.

Прекращается общественный активизм и выступления от имени какой-либо группы. Никто не имеет права говорить от имени трансгендерной коммуны, поскольку таковой просто не существует в природе. Если кому-то угодно поговорить с публичной арены, говорите от своего имени и используйте аргументы от логики, научных знаний и личного опыта; никаких моральных бонусов за принадлежность к той или иной группе вам не положено.

Прекращается лоббирование политиков от имени общин и коммун или политических сект вроде феминисток; если вы пришли на прием к члену парламента, вы не представляете собой интерфейс между исламской общиной Мельбурна и избранным демократически политиком; это ложное положение. Вы есть частное лицо перед избранным демократически политиком; ваше дело частное, а не общественное. Если хотите сделать его общественным - будьте добры пройти через демократические процедуры выборов.

Государство не вмешивается в общественные организации и никак их не регулирует, не пытается стандартизовать или надзирать над бытием индивида внутри оных; корпоративное право урезается до урегулирования межкорпоративных конфликтов, а устав организации может быть каким угодно; членство в любом обществе добровольно и это утверждается отдельным законом
- выход из любой организации это святое право индивидуума, сугубо уведомительным порядком; организация не имеет право удерживать члена какими-то обязательствами, помимо коммерческих контрактов.
приятно поддамши

(no subject)

Уроки Римской Империи. Бравый солдат Брут.

Деций Юний "и ты, " Брут, глава заговора против Юлия Цезаря, вел свой род от великого предка-заговорщика, который также был Брутом. Но не по фамильной традиции, а по стратегическому образу поведения. То есть Брут - это кличка, которая приклеилась к роду начиная с этого самого исторического персонажа, Люция Юния Брута.

Брут вовсе не был брутален, он был хитер, и благодаря хитрости смог осуществить дворцовый переворот, свергнуть последнего Римского монарха и утвердить Республику с главенством Сената на вечные времена (начиная с Цезаря или даже раньше, с Суллы это главенство Сената становилось все более формальным и номинальным, но это отдельная тема).

Хитрость Брута заключалась в том, что он всю дорогу прикидывался тупицей - а Brutus это именно тупица в конкретном историческом контексте, а не грубиян, как некоторые полагают. Перед царем Тарквинием Гордым этот Брут постоянно разыгрывал швейковскую роль бравого имбецила, готового осуществить любые приказы монарха; это желание верно служить было прямо-таки написано на его роже.



Что сработало на ура. Брут был сделан главой личной охраны Государя, что помогло ему собрать массу неопровержимого компромата на монарха. После этого свержение тирана было делом техники. Тарквинию Гордому подставили неотразимую женщину, дальнюю родственницу Брута, которую Тарквиний по обычаю царей не замедлил опылить - сам, либо же это сделал сын царя - (вокруг этой истории выстроено множество легенд, никакая из которых не представляется вполне правдоподобной); однако имеется некий простой факт, что вышеозначенная Лукреция умерла от ножевого ранения при странных обстоятельствах, которые подразумевают либо самоубийство, что маловероятно, либо, скорее, убийство с некими мотивами родовой чести и далеко идущими политическими задачами. Причем свидетелей этого вероятного убийства или маловероятного самоубийства было двое - и один из них был Брутом, а другой был мужем Лукреции.

После чего Гордый был немедля обвинен в изнасиловании патрицианки, публично ославлен, лишен гражданства и изгнан из Рима; вымолвить слово в свою защиту ему не позволили, попытки вовратиться на трон решительно пресекли. Хотя изнасиловать Лукрецию он никак не мог, ибо в момент якобы изнасилования он командовал армией в отдалении от Рима. Но для задачи агитации народных масс это было несущественной подробностью (Царь или наследник престола - какая разница! Монархия прогнила, долой монархию), а верхушка римского общества была убеждена при помощи собранного компромата.

Осуществив таким образом свой план, Люций Юний попытался сбросить театральную маску брута, и действительно стал великим консулом и законодателем молодой римской демократии, на пару с безутешным вдовцом Лукреции по имени Коллатин (либо он либо отец Лукреции были видимо её убийцами). Вместо одного гордого монарха Рим получил пару консулов, передававших Империум, то есть собственно верховную власть друг другу каждый месяц и переизбиравшихся раз в год. Что позволяло римскому державному аппарату в целом маневрировать в очень широких пределах, не доступных ранее, при этом сохраняя привлекательность для народных масс, все более широких.

Через несколько недель Брут избавился от бесполезного в новых условиях вдовца, пригласив в со-консулы молодого Публия, римского аристократа блестящих способностей и проделал еще несколько ловких и умных маневров, которые убеждают нас - перед нами великий умник, вровень с самыми блестящими реал-политиками. Но кличка "Брут" приклеилась намертво и к нему, и к его потомкам. Безусловно, сенаторы обращались к своему коллеге "Брут" иронически и по-дружески ласково, полагая его тупицей наоборот. Консульский пост его был недолгим, но славным и он вошел в историю как справедливый судия, ради точности соблюдения буквы и духа закона и интересов Рима не жалеющий никого, включая и собственных детей. Год спустя он пал в решительной баталии против низложенного царя. Поэтому и потомки сочли за честь называться тупицами. То есть наоборот.
приятно поддамши

(no subject)

Уроки Римской Империи

За одного бритого двух небритых дают, а также о некоторых неприличных аспектах парика Трампа (осторожно, мат)

В Римский сенат не пускали небритых. Чуть отрастил бороду - вон с заседаний. Император Август считал необходимым подавать сенаторам высокий пример, ежедневно бреясь. Но традиция бритья завелась много ранее, сбривание бороды было частью ритуала, превращавшего юнца в полноправного взрослого гражданина. Согласимся, что бритье бороды намного лучше, чем скажем обрезание или иные варварские практики. Но и возводить этот обряд в культ вряд ли стоит; ежедневное посвящение во взрослые как бы намекает на подспудную инфантильность индивида.

Любопытным образом в ранние времена Республики бритыми обязаны были быть только сенаторы, поэтому всякий мужчина, отправляясь на войну, вполне мог обзавестись окладистой бородой, и это считалось вполне порядочным поведением. Но где-то с третьего века до н.э. бритье стало повальным увлечением, массовой модой, и в Риме появился постоянно растущий класс профессиональных цирюльников. Страсть к уничтожению волос распространилось на все тело, волосы в неподходящих местах все чаще выскабливались или выщипывались.

Исключение состовляла верхушка черепа. Отсутствие волос там было вопиющим неприличием. Лысый человек делался предметом публичного позора.

Почему? К сожалению, ответ очень прост. Лысина похожа на залупу. С точки зрения Римлянина это было именно так, и лысых обзывали Приапом. Приап, неудачливый бог Хуя, был в Риме одновременно и охранителем-пугалом, и клоуном для нехитрых шуток. Я бы рискнул предположить, что сексуальная неудачливость Приапа, божественного носителя громадного члена - и притом неспособного совершить ни один удачный половой акт, ибо женщины, богини и полубогини от него, урода, просто бежали - это и есть изначальный фонтан человеческого юмора.
Сексуальная неудачливость, в отличие от всякой прочей неудачливости, - это источник комедии, а не трагедии, парадоксально, но это так. Неудачный, несовершенный половой акт смешон для публики, несмотря на всю серьёзность положения дел для самого Приапа. Возбужденный член - это нависшая над обществом угроза лишения половой неприкосновенности (Приап- охранник частных владений) - но неосуществление этой угрозы смешно само по себе; общество гыгыкает и показывает пальцами на. Другой источник фонтанирующего человеческого юмора - готовность Приапа заплатить за секс, расставшись со всем своим состоянием ради единого акта любви. Поэтому Приап часто изображался раздумчиво взвешивающим - хуй - против кошелька.

У лысого человека не было никаких шансов быть воспринятым всерьёз в публичных дебатах, все начинали хихикать.



Поэтому публичные политики, адвокаты, судьи, страдающие облысением, в Риме носили парики. Парики изготовлялись все теми же цирюльниками; производство таким образом становилось безотходным. Остатки этой традиции можно найти в пудреных париках наших австралийских адвокатов.

Юлий Цезарь, теряя шевелюру, парика носить не желал, но вынужден был тщательно зачесывать остатки волос, прикрывая плешь.

Увы, такова суровая потребность реальности. Трамп тут не делает никакой погоды, человеческая природа остается такой же, как и во времена Римской республики.

Любопытно также посмотреть на тонзуру католических попов, как знак их неотмирности "кесарю - кесарево", и поразмышлять, не похожа ли она на ...
приятно поддамши

(no subject)

Поскольку помимо Сима, нам важны также и Хам и Япет (Иафет), мы должны бороться не только с антисемитизмом, но по крайней мере и с антияпетизмом. Антихамизм это дело такое, может да, а может и нет, хамство мы порицаем. Но к чему нам антияпетизм? Нет, это безусловно нежелательное явление. Япет ни в чем не виноват, он был первенцем и пользовался особым расположением Ноя.
Долой антияпетизм!

Странным образом Гугль даже не находит такого слова. Хотя явление наблюдается невооруженным взглядом, на каждом можно сказать углу - антияпетизм.

upd. Пардон! Антииафетизм уже придумали до нас.

http://litresp.ru/chitat/ru/%D0%9D/nikolaev-sergej-nikolaevich/russkie-pisateli-o-evreyah-kniga-2

бэкграунд

https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%98%D0%B0%D0%BF%D0%B5%D1%82
приятно поддамши

(no subject)

Уроки Римской Империи

Древнеримский феминизм. Древнейший свод римских законов - Двенадцать Табличек - V в.до н.э
В этом документе, дошедшем до нас, увы, не целиком, устанавливает порядок многих важных вещей. Но лишь в трех пунктах он касается женщин, устанавливая один разумный вроде бы обычай, даруя одно существенное право и налагая один запрет

1) женщина всегда находится под опекой/охраной главы рода - отца или мужа, или и того, и другого - даже по достижении совершеннолетия; исключение составляют девстенницы-весталки, которые пользуются полной свободой и имеют немалый политический вес помимо рода, ценой, да, всенепременного сохранения девственности.


Женщина также не могла принести клятву и легальным образом не была обязанной держать своё слово. Практическим последствием этого закона было, например, изобилие овдовелых или разведенных богатых женщин в позднереспубликанские времена, притом лишенных всякой формальной возможности этими капиталами распоряжаться напрямую, но вовсю действовавших опосредованно. Богатые матроны действовали посредством мужчин-опекунов, адвокатов, любовников и нуждающихся в деньгах просителей мужского рода; например диктатор Сулла всем в своей жизни обязан двоим таким богатым матронам - мачехе и любовнице. Цицерон то и дело испрашивал у матрон деньги в долг под проценты, будучи постоянно озабочен поиском средств для новых прожектов. У мужчин брать взаймы было затруднительно, поскольку те имели свои собственные планы распоряжения капиталами; лишних денег почти у кого не было. Матроны же были де-факто банкирами. В современности банк не может потерять деньги, поскольку большая часть банков гарантирована через федеральный резервный банк. Аналогичным образом не могла потерять деньги женщина древнего Рима; потерять деньги мог только мужчина, который и был гарантом. В случае банкротства мужчина поступал в полное распоряжение кредитора в качестве собственности - и если у него не было друзей для выплаты выкупа, кредиторы могли поступить с должником по своему усмотрению, вплоть до расчленения тела несчастного на куски пропорциональные размерам долга. Женщине такой поворот судьбы не угрожал. В случае развода женщина получала обратно свое приданое плюс все подарки мужа (формально деньги возвращались главе рода разведенной женщины, но оставались её личным приданым), а в случае смерти мужа - все богатство семьи сразу, так что древний Рим был полон богатыми женщинами. Одна такая банкирша, ссудив Цицерону изрядную сумму, сочла себя вправе далее вмешиваться в личную жизнь великого оратора, политика и философа. К счастью, на сегодняшний день этот ужасный обычай, приводивший к ситуации, когда ваш банкир - веселая вдова, дергающая за ваши ниточки без малейшей социальной ответственности, ушел в прошлое. Или нет?
Другим последствием этого закона было непременное участие женщин в политических заговорах. Женщина всякий раз выступала в роли передатчика, который однако не нес ни малейшей ответственности за то, что посредством этого передатчика было сказано. Она могла что-то добавить от себя, а что-то и убавить. Свободную женщину (опять же за вычетом весталок) нельзя было ни привести в суд, ни пытать; угрожать ей было не только бесполезно, но и аморально. Отвечал за неё всегда какой-то мужичок, который мог быть и не в курсе дел. А наоборот, мужчину за его неаккуратные слова женщина могла наказать, и всерьёз. Тому же Цицерону одна такая женщина в конце концов проткнула дерзкий язык булавкой, отрубив голову руками мужчин. Исключительно удобно и я бы сказал очень феминистически устроено. Хотя с другой стороны не очень.

2) Женщина, прожившая круглый год с мужчиной без перерыва более чем на три дня подряд, автоматически получала все имущественные права законной супруги. (де-факто брак был уже тогда, ага, чтобы не попасть в эти сети надо было выгнать женщину на мороз как минимум на три дня - но тогда вернется ли? Сложная ситуация!)

3) Женщинам воспрещается
- царапать себе лицо и громко вопить на похоронах.

Самый важный пункт, видимо (все с облегчением вздохнули, включая и женщин)