September 4th, 2018

приятно поддамши

(no subject)

МВТУ (МГТУ) им. Баумана носит имя Баумана совершенно несправедливо. Николай Бауман никогда в моей альма матер не учился; на соседней улице оказался и был там убит довольно случайно, агитируя местных рабочих поднять бунт и нарвавшись на патриота и монархиста.

(кстати и в сторону --- имперскую Россию неплохо характеризует тот факт, что патриот и монархист Михалин, вооруженный только обрезком железной трубы и сумевший отбиться от нескольких террористов, вооруженных револьверами, был осужден как уголовник.
Михалин проломил в ходе баталии за красный флаг голову этому злосчастному Бауману, также палившему в него из своего револьвера в упор, чудом остался жив и невредим, а затем "проклятым царским судом" был признан виновным в несоразмерном применении силы, повлекшим смерть человека, и угодил в тюрьму на полтора года. Из похорон Баумана большевики же устроили шоу Палестинского стиля и раздули его в целое московское восстание).

Улицу именем Баумана большевики назвали - ну ладно, но техническое училище с какой стати? И этот бездарный памятник Бауману, в студентах называющийся "Нога" - нелепый курьез.

Гораздо справедливее было бы присвоить МВТУ имя и установить памятник другому историческому лицу, которое в этом училище действительно обреталось и даже получило степень. И повлиявшему на судьбы России и мира куда серьёзнее.

Альфред Розенберг.





В истории вообще много внешне абсурдных фактов. Абсурдно выглядит присвоение имени остзейского немца - террориста Баумана русскому императорскому техническому училищу. Еще более абсурдно положение остзейского мишлинге и дипломированного русского инженера, выпускника МВТУ, Альфреда Розенберга в истории германского нацизма. Практически настолько же, насколько абсурдно положение Владимира Ульянова или Иосифа Джугашвили во главе русского государства.

Сын богатого остзейского "в большой степени еврея" Вальдемара Розенберга и француженки, урожденной Петербурга, преподававшей в Ревеле модный язык. В одно время совершенно обрусевший, в другое - онемечившийся до невозможности. Неуклюжие усилия Шаховского по русификации Эстонии приводили к метаниям местной интеллигенции от лагеря бюрократического, русского в лагерь романтический, немецкий и обратно, что отразилось на странных и противоречивых взглядах самого Альфреда Розенберга. Немецкий национализм с исканием рыцарских корней был романтикой и интеллектуальным поветрием балтийского мещанства конца 19 века, русская служба - судьбой и прочной почвой, которая в один момент ушла из-под ног. На русской службе удобно было быть "немцем", немец ценился и пользовался свободами; немец считался источником цивилизации в России. Население Прибалтики сплошь называло себя немцами, и образчиком немца в Москве был эстонец или латыш. "Не только русские простолюдины, но интеллигенты твердо убеждены, что эсты и латыши - самые настоящие немцы" (сборник Эсты и Латыши, их история и быт, Москва, 1916). "Германизация привела их к трудолюбию, усвоению долга, к уважению перед законом и правом, которым обладает немец" (F.Mühlau). У остзейских немцев и примкнувших к ним балтийским народностям в то время бытовало представление о том, что немцев ненавидят по всему миру именно благодаря успехам их цивилизаторской миссии (в обороте было устойчивое понятие Der Deutschenhass - германофобия, которое появилось значительно раньше, и имело под собой больше оснований, нежели антисемитизм). Николай Бауман из немцев выписался, став пламенным русским революционером, а Альфред Розенберг, напротив, в немцы записался. Сначала получилось неудачно, - в немецкие отряды самообороны от большевиков в 18м году его не приняли, как русского, и пришлось год преподавать в гимназии, оттачивая немецкий язык. Затем Розенберг переехал в Мюнхен и дело пошло.

Благодаря своему опыту общения с русским московским студенчеством, сплошь состоявшего из кружков разного толка и степени экстремизма в прямой пропорции к участию в них евреев (диплом МВТУ Розенберг получает в январе 1918, в начале 1919 уже обретается в Мюнхене и к 1920 прочно связан с Гитлером и его друзьями), этот выдающийся молодой человек через несколько лет смог успешно направить Рабочую Партию Германии в прочное антибольшевистское и антисемитское русло, в результате чего получилась партия НСДАП как она есть, или попросту говоря нацисты.

В то время как Гитлер был простоватым, напористым демагогом, Розенберг стал вдумчивым, утонченным идеологом нацизма, автором программных книг и статей. Гитлер, в молодости многому научившийся от Розенберга в то же время полагал, что его книги читать невозможно - сплошная путаница. Это легко объяснить привычкой Розенберга думать не по-немецки, а по-русски. Русский язык для Розенберга - родной, немецкий он знал гораздо хуже; его родители рано умерли - мать тогда, когда он был младенцем, отец - когда ему едва исполнилось 11, и он воспитывался тетками, влюбленными в русскую литературу, а также посещал Петровское реальное училище в Ревеле и наконец получил инженерный диплом в том самом московском высшем техническом училище, которое затем по исторической ошибке было названо именем совсем другого немца. Его первая жена - такая же обрусевшая остзейка, близкая к литературным кругам Петербурга. Когда Розенберги бежали в Мюнхен, подальше от гражданской войны в России, они в первую очередь сблизились с белоэмигрантскими кругами, где как раз циркулировали "Протоколы Сионских мудрецов", - от русских беженцев этот опус достался Генри Форду, и от них же через Розенберга - Гитлеру. Протоколы по-немецки рационально c плохо скрытой русской иррациональностью объясняли происходящее безобразие в России древним и глубоким жидомасонским заговором. Вместе с таким же беженцем фон Курцелем, основателем Русского Монархического Союза, Розенберг издает брошюру "Могильщики России", пережевывающую все те же "протоколы". В дальнейшем русско-немецкие монархисты - антисемиты прогремели организацией покушения на Милюкова, в результате которого был убит отец писателя Набоков, и прочей бездарной ахинеей, и Розенберг от этих кругов отстранился.

Сумбурный опыт Розенберга в России сквозит во всех его дальнейших писаниях, хотя Россия, униженная большевизмом и променявшая высококачественных немцев на негодных евреев, у Розенберга чаще фигура умолчания, а не предмет анализа. Любовь теток к русской литературе также не прошла даром - Розенберг то и дело цитирует классиков, главным образом Достоевского. Хотя остзейский ум плохо понимает многослойную русскую иронию, и Розенберг понимает Достоевского плоско, как чертеж действительности. К русским Розенберг относился с плохо скрываемым сочувствием, - например, он принял деятельное участие в становлении Локотской Республики и наделении русского крестьянства индивидуальными земельными участками - вопреки распоряжению Гитлера о подавлении всякой демократии на оккупированных территориях и протестам Геринга о необходимости сохранения колхозов для регулярного снабжения армии продовольствием.

Еврейство же Розенберг ненавидел с ревностью выкреста и беженца, хлебнувшего отчаяния и безденежья. До такой степени, что в Фелькишер Беобахтер доставалось и христианству - мол, оно слишком пахнет жидами, особенно католицизм. Весьма вероятно, тут еще сказывается неприязнь верноподданного русского к иезуитам и католическому прозелитизму в России. Немецкий протестантизм Розенберг вынужден был уважать, особенно отца нации Мартина Лютера, поэтому он то завляет, что Христос - подлинный ариец, как и Лютер, то вдруг агитирует в пользу традиционного германского язычества, смотря по текущей конъюнктуре. Евреи и католики платили ему той же монетой - в Латвии венгерский еврей, журналист Franz Szell разыскал архивы, набрал свидетелей и выступил с открытым письмом о том, что у Розенберга нет ни капли немецкой крови, а есть еврейская, латвийская, французская и монгольская (то бишь русская), и что этот факт он готов доказать в любом суде. Письмо с готовностью перепечатали в Ватикане, копии ушли нацистским чинам. На карьере Розенберга это не отразилось никак; будучи близким соратником Гитлера с самого начала движения, Розенберг был недосягаем. Гитлер полагал его ленивым, путаным и притом наглым прибалтом, но во всяком случае не евреем. Нацистская верхушка относилась к Розенбергу с аналогичным пренебрежением, как к теоретику, абсолютно бездарному в политической практике и никчемному министру, распоряжениями которого можно пренебрегать. Его по-немецки вежливо выслушивали и по-немецки аккуратно игнорировали. Если верить мемуарам Шпеера, финал войны Розенберг провел мертвецки пьяным (традиции МВТУ и остзейцев мало отличаются), а когда ненадолго протрезвел, то заявил, что настала пора распустить НСДАП и он, как самый высокопоставленный нацист, оставшийся в живых, является единственным человеком, который может это сделать. После войны на Розенберга повесили множество собак, а потом и самого тоже повесили.

Если бы не русская революция, Розенберг наверняка стал бы выдающимся русским инженером, строителем мостов и дирижаблей, с типичными инженерными заскоками и странными хобби; земским деятелем, среди прочих розенбергов, розенблюмов, розенбаумов, айсбергов и торосов, в несостоявшуюся эпоху.