Савелий Балалайкин (balalajkin) wrote,
Савелий Балалайкин
balalajkin

Categories:

отрывок номер два

История Альфы,
или ultima ratio unium



Intermission, или небольшая пьеса для механического пианино.

Гамлет. Мне кажется, будто вы слишком гоняетесь за мною?
Гильденштерн. Поверьте, принц, что всему причиною любовь моя к вам и
усердие к королю
.
Гамлет. Я что-то не совсем это понимаю. Сыграй мне что-нибудь (подает
ему флейту).
Гильденштерн. Не могу, принц!
Гамлет. Сделай одолжение!
Гильденштерн. Право, не могу, принц!
Гамлет. Ради бога, сыграй!
Гильденштерн. Да я совсем не умею играть на флейте.
Гамлет. А это так же легко, как лгать. Возьми флейту так, губы приложи
сюда, пальцы туда - и заиграет.

Гильденштерн. Я вовсе не учился.
Гамлет. Теперь суди сам: за кого же ты меня принимаешь? Ты хочешь
играть на душе моей, а вот не умеешь сыграть даже чего-нибудь на этой дудке.
Разве я хуже, простее, нежели эта флейта? Считай меня чем тебе угодно: ты
можешь мучить меня, но не играть мною
.



***

Умный господин 19 века ставит раба по струнке и говорит ему по-отечески строгим, но мягким тоном:

- Ты живешь плохо, у тебя загаженное низенькое жилище, корявая дура-жена, вонючая похлебка, плохая водка на праздник. Я знаю, ты мне завидуешь, у меня есть всё, что ты мог бы пожелать. Всё это пожаловано государями нашей державы за то, что предки мои - вишь портреты - служили верой и правдой. Государю нашему. Служили они, служу и я. Понимаешь?

Вонючий раб хмуро кивает. Он слыхал, как хозяин служит - целыми неделями бывало в карты с соседскими господами играет. Из ружей в лесу стреляет для забавы, а мужику дерево для дела срубить - так нет не моги, запорет.

- По нынешним временам всем выходит послабление; рабами вас теперь велено не звать, все вы теперь вольные люди, все служим одному государю нашему. Ты и я, мы теперь один народ великий. Усвоил?

Бывший минуту назад раб чешет грязную голову. Ишь ты екалэмэнэ, народ. Великий. Село конечно большое, хозяину резвись - не хочу. Девок портит почем зря. Ему баловство, а её кто замуж возьмёт? А возьмёт, так потом надо забить насмерть, не то парни засмеют. А на хозяйку попробуй погляди не так - опять запорют. Погоди-ка, или не запорют теперь? Эге!

- Мы народ великий и держава наша великая, много в ней лесов, полей и рек. Всё это наше, русское. Да понимаешь ты дурак о чём я говорю? То есть извини, Прохор, ты меня понимаешь? Деды твои вместе с моими дедами на Куликовом поле стояли, вот тебе картинка.

Прохор мнётся и неопределенно, но одобрительно мычит, вроде бы разглядывая лубочную картинку с богатырями в красном, но думая о своем. Мысли его текут вяло. А намедни хозяин овин спалил. Большой человек, ему можно, его овин - чего бы и не спалить, выпимши-то. Красота была, все бегали, тушили, все равно сгорело конечно, но на водку гривенник дал. Хозяин потому что, великий человек, как же. Нет, не может такого быть - чтобы государь наш Божьей милостью император взял к себе всю деревню. Или взял? Так что теперь? Роща наша?! Ого!! Нет, не может такого быть. Шалит барин, шутник известный, да.

- Значит так, Прохор, времена теперь новые. Теперь нация, понимаешь, владеет всем вокруг, наша русская нация. На-ци-я. Понял? Нация владеет, а я только управлять поставлен, и как управляющий должен тебе внушение устроить. Значит так: поскольку роща теперь государственная, казенная, кстати вот мне документ выдали о покупке - гляди, дурак, а ты читать все равно не умеешь, ты на печать гляди, казенная ведь печать! Наш русский герб на ней. А что такое казенная роща понимаешь? Значит, если порубка - это не я с тобой по-отчески разбираться буду, а придет полицмейстер и тебя посадят в государеву тюрьму. Всыплят тебе батогов казенных, неласковых, да на каторгу пойдёшь.

Прохор опускает голову. Всё понятно, куда уж понятнее. Веточки теперь не тронь, вот бляха-муха жизнь, хоть беги в Турцию. А что, ребята сказывали, наши в туреччине живут, в ус не дуют. По три жены. Завтра же убегу. До моря пешком, а там в матросы наймусь.

- Ну ты чего пригорюнился? Вот дурень! Да всё это теперь ваше, народное - ты служи государю, и всё у тебя будет, как у меня. Мой предок Василий ...мнэээ.. ну допустим триста лет назад кожами торговал, а теперь видишь что у нас? Пошел на поле Куликово в ополчении, и отличился там, спас воеводу. И возвысился через то, и все мы, народ русский, возвысились. То-то же! Служи государю нашему, служи народу великому русскому и всё у тебя будет, и гляди веселей, государь наш веселых, удалых да ловких любит.

Прохор загибает пальцы раз, два.. это ж как долго надо считать до трехста? Ой, долго небось. Легко ж тебе, барин, быть веселым да удалым, а даже и не быть, так слыть. Предок постарался. И что ж это мой предок не постарался-то как надо? Небось, сеял да пахал, так и помер, я его и не знаю даже. Как его звали-то, эх, дурак ты был, прости господи меня грешного. А Василий удалец. Что ж теперь мне, в солдаты идти? А как убьют? Эх, была не была. Пусть забривают, все ж свои будут кругом, не турки, и помирать со своими веселее.

И напросился Прохор у старосты, как тот ни отговаривал, и пошел в солдаты, и миновала его пуля турецкая да штык австрийский, а когда вышел Прохор по ранению легкому, но почетному, в отставку в чине унтер-офицерском, то отгуляв свое в государевом кабаке, где половой уже говорил ему "господин" и глядел снизу вверх, что пробуждало в Прохоре новые, ранее неизведанные чувства, которые он нашел удивительно приятными, далее пошел он в государеву контору в столице нашей Российской, и сказал Прохор господину полковнику в приемной, слегка заикаясь для вящей почтительности, что мол, ваше высокоблагородие, желает он желает служить в охранном отделении, и письмецо рекомендательное о службе его безупречной Государю нашему у него от его благородия ротмистра есть. И проверили всячески Прохора - не вор ли, не пьяница ли, и поручили ему работу важную, государственную, тайную. И дали Прохору казенное обмундирование, положили аж тридцать рублев жалования, и женился Прохор на румяной и толстой, настоящей городской женщине, что умела кружева вышивать, а про первую свою жену он уже и думать забыл - померла дура в деревне родильной горячкою. Государь уж давно поменялся, а служба была всё та же, и жалование платили исправно, и премии выдавали даже, за дела особые. И все было у Прохора хорошо, только служба, - ух, страшная, аж дух иногда захватывает. Но что удалому да бывалому русскому солдату страх? Чепуха, плюнуть и растереть, дело привычное, повседневное.

На том и сказочке конец, а что за работа такая, мы после поговорим, пусть минет денек-другой.




Гм.

Tags: ultima ratio, альфа
Subscribe

  • (no subject)

    Reading his book - or more accurately in recent times, I am having it read to me through Audible subscription, while I am doing the routine job or…

  • (no subject)

    Не пора ль теперь ответственным товарищам Свои жопы приравнять к чужим влагалищам?

  • (no subject)

    когда-то давно в ЖЖ покойный поэт Немиров (которого я позже гнусно ругал за разложение мысли и тела) рассказал о трудностях с точной или хотя бы…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 19 comments

  • (no subject)

    Reading his book - or more accurately in recent times, I am having it read to me through Audible subscription, while I am doing the routine job or…

  • (no subject)

    Не пора ль теперь ответственным товарищам Свои жопы приравнять к чужим влагалищам?

  • (no subject)

    когда-то давно в ЖЖ покойный поэт Немиров (которого я позже гнусно ругал за разложение мысли и тела) рассказал о трудностях с точной или хотя бы…