Савелий Балалайкин (balalajkin) wrote,
Савелий Балалайкин
balalajkin

Categories:

Скатология

Вот, проснулся в субботу в полседьмого - жена уехала на работу на свою дерьматологическую фабрику, а я решил дописать вчерашнюю скатологическую заначку. Ну, посмотрим, что выйдет.

Мельбурн со своими пригородами привольно разлёгся на берегу большого залива. Штат Виктория вытянулся вдоль побережья; из любой точки поедёшь на юг - непременно плюхнешься в море. Да что там говорить, всё население Австралии за малым исключением живёт в узкой прибрежной полосе. И я тоже вписан в пейзаж с пляжами, изъеденными прибоем скалами и чахлыми кустами, борющимися за жизнь с солёным ветром. Поэтому само собой разумеется, я ловлю рыбу - и в море, и в речках и озёрах и даже очень это дело полюбил.

Выходит какая-то запутанная объяснительная записка в ненавистном мне лирическом тоне. На самом деле всё было просто.

Поехал я в понедельник на рыбалку. Почему в понедельник? Выходной у меня. Каждые две недели - дополнительный выходной, как у многих слуг народа. Поехал по чужому совету в Ланг-Ланг, что к востоку от Мельбурна. Ланг-Ланг это устье речушки, небольшая деревушка и старый морской причал. С причала, обещали, ловят, и помногу - рассказчик бывал там лет десять назад.
Но как оказалось, увы, на входе в причал успели поставить проволочное заграждение, а заливчик вокруг затянуло илом. В иле торчали пустые бутылки, банки и обрывки поэлителеновых пакетов. На заграждении висело основательное объявление - на железном листе, с жирным заголовком Куда девалась рыба.
Ниже перечислялось пять пунктов, самый исчерпывающий из которых начинался "загрязнение окружающей среды...". Но и без того было понятно - засрали местечко. Чуть поодаль от причала, однако, был разбит небольшой парк и всё ещё функционировал кемпинг, но уже пыльный и скучный. Людей не было видно, только проехал инспектор природоохраны на грузовичке.
Я сел в машину, поискал по карте и нашёл ещё одну пристань, километрах в сорока дальше по курсу, вблизи поселения Коринелла. Через полчаса я бродил по пляжу, над которым гордо реял лозунг "собирать ракушки воспрещается", а ещё через четверть часа разматывал снасти на причале. Место было чистенькое. Сравнительно конечно.

На причале ёжились от резкого ветра рыбаки. Наступал час прилива, когда серьёзная рыба кормится у берега. Понемногу начало клевать. Но цеплялась всякая мелочь. Рыба с незатейливым местным названием "плоскоголовая", вся в колючках, вообще-то съедобная и даже вкусная, но это было уродливое шипастое дитя длиною в ладонь, - её я просто стряхнул с крючка, не прикасаясь руками. Потом крохотный бычок со смешной надутой мордочкой, но неожиданно здоровенными клыками - пока я нежно его отцеплял, он основательно тяпнул меня за палец. Уж на что я рыбак непритязательный, но рыбки были ещё менее притязательны. Наконец, клюнуло основательно, так что удочку потащило вдоль причала. Минут пять сладострастной борьбы и на причал шлёпнулось вот это



Скат. Считается несъедобным, зато имеет пару основательнейших ядовитых и зазубренных шипов на хвосте. Раны от этих шипов мучительны, яд не смертелен, но вызывает судороги и рвоту, а шип можно извлечь только с куском мяса. Аборигены пользовались этими шипами как наконечниками для копий и гарпунов.

Я попросил меня сфотографировать со скатом


А потом отпустил его.

К чему я всё это пишу? Зачем девиртуализируюсь вот так невыигрышно, с причёской горшком, сделанной ветром и брызгами, и мутной фотографией, сделанной мобильником? Ведь чаще автор Балалайкина выглядит несколько приличнее, вот даже и прямо сейчас....


Возвращаюсь к теме скатологии. Скат - рыба вредная, жрёт наживку, обрывает снасти, а толку никакого. "Ската", - обычно ругался знакомый грек, когда мы вместе стригли траву и наезжали поминутно на собачье дерьмо. И тут же пояснял - "ската" это по-гречески дерьмо.
Рыбаки мне сказали, обычно, мол, они скатов втихаря убивают, - ножичком тык! позади глаз, и потом уже в воду. Вообще-то так нельзя, инспектор увидит - оштрафует. Но всё понятно, бывал бы я на рыбалке почаще - тоже наверное стал бы ножичком тыкать. Защищаться приходится - дерьмо наступает. Вон, чуть поближе к столице - всё засрано уже так, что вообще рыбы нет. Отъедешь подальше - скаты цепляются.

Когда-то, когда я жил и учился в Москве, у меня было стойкое ощущение - "люди тут жить не могут". Нет людей, сгинули они в том смысле, в котором Диоген не мог найти человека днём с фонарём. Вокруг лежал невообразимо загаженный залив с тиной, из которой торчали всякие ельцины, холмогоровы и лужковы. Где-то на периферии, чуть дальше, люди жили, настоящие, но какие-то колючие, мелкие и изуродованные. И иногда встречались крупные самобытные фигуры, всякие Ющенки, двигавшиеся вот эдак величаво и внушительно, как движется скат в воде - не плывёт, а летит. Но такие же никчемные и даже вредные - для людей. А люди, засрав всё до основания, затем ушли. Куда? А бес их знает. В Ад, наверное.

Скат, удаляясь, не плыл, а летел.
Вот теперь я сказал, что хотел.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 22 comments