Савелий Балалайкин (balalajkin) wrote,
Савелий Балалайкин
balalajkin

Categories:
Как Балалайкину удалось соскочить

(теперь уже точно распоследняя дохлая кляча плетется за обозом телег http://balalajkin.livejournal.com/848953.html )





К окончанию универа Балалайкину однако удалось убедить гебню, что он совершенно бесполезный человек для дальнейших разработок. В высшей степени непригодный тип. Гебнюк от меня отвязавлся сразу и навсегда, хотя меня еще немного тревожили по комсомольской линни, но я там тоже быстро отвязался, ибо перестройка уже вошла в пике.
Как мне это удалось? Отвязаться от гебни? Тем более, что я сам в какой-то отрезок времени проявлял к ней интерес? Тем более, что у меня был родственник, старый многоюродный дедушка, дослужившися до постов военных атташе в очень серьёзных державах, к которым СССР имел массу дел? И я к нему ходил и ел его пенсионный паек?


Да, так вот. К третьему курсу я твердо решил, - пора линять. Не буду объяснять, почему. Ну ладно, объясню в два слова. Авария на ЧАЭС, мой отец занимает один из высоких постов, мать тоже причастна к конструкторскому бюро. Родители рекрутируются на "ликвидацию", я вроде как сиротинушка при живых еще родителях, с братцем еще малолетним. Насмотрелся говна и наелся его же по уши. Поумнел. Решил - пора валить.

Ну вот, финал третьего курса, пора валить. Непонятно как, куда, с чего начинать. Вошел в диссидентский кружок для начала, ну какой кружок, студенты собирались и сбрасывались чтобы КУПИТЬ анкеты для того, чтобы подать заявку на миграцию. ЮАР, Штаты, и Австралия. Покупали анкеты - правильно, у гебни, точнее у старого гебнюка на пенсии, который дежурил у ворот посольств. Дело это было опасное и даже очень, потому что мне например не дозволялось приближаться к посольствам никаких зарубежных держав, с самого начала спецкурса (третий курс).

Поэтому один из нас (не я, я трус!) шел и договаривался через третьих лиц, чтобы кто-то подошел и купил.

Ну вот, взяли анкеты, заплатив по четвертному за штуку (гады гебнюки торговали дрянными ксерокопиями реальных анкет). Заполнили, отправили, и - правильно, получили ничего. То есть как в воду озера Байкал кануло.

Это так меня лично потрясло, что я некоторое время ходил несколько полоумный. Не то, чтобы я совсем был таким наивным, - но думаю, если письма перехватили они, то наверное сейчас начнутся совсем уже неприятности. А еще же после Чернобыля, а я еще успел там побывать и облучиться не на шутку. То есть настроение у меня было совершенно минорное. И нарастала злоба ко всему происходящему, просто колбасило, как на наркотиках, на представителей власти, даже на преподавателей смотреть было тошно, невмоготу совершенно. Никому я зубы не бил и стрихнин в чай не сыпал.
Сам водку пил, например. И учиться бросил.

А потом пошел вдруг в Елоховский собор и попросил меня крестить. Несмотря на все предупреждения. Хочу мол креститься там же, где Пушкин.
Нас трое студентов туда пошло, как раз из тех, кто эмигрировать хотел кооперативно и обломался.

Ну нас крестили, и даже никаких неприятностей не вышло, вроде как не заметили стукачи.

И тут вдруг я почувствовал такую свободу, такое ощущение раскрепощения, что ого-го! И вдруг сессию сдал на отлично, хотя не учился. И получил повышенную стипендию. Ого, - думаю! Поперло!

То есть думал, - из универа выгонят, а вышло совершенно наоборот. Как так? Мистика!
И опять меня начало колбасить, но в противоположную сторону. Юный Балалайкин решил, что теперь он не будет слушаться старших и будет делать все, что его душа пожелает. И крест на груди тому залогом.



При чем тут крест? А он мне и помог соскочить с крючка гебни, косвенным образом.

Позже, ближе к завершению курса нас, две группы, отправили на военную базу. Проходить как это называется? Не практику, а что? Забыл. Чтобы значит лейтенанта в запасе получить, и в армию не угодить при этом. Военная база ракетных катеров в Евпатории.

Приехал я значит туда такой весь раскрепощенный. На плече модифицированное подводное ружье, на пневматике, пробивает двухдюймовую доску. На груди - крест.

А времена для крестов еще не настали.

Ко мне сразу же в строю подошел особист, - ты что, парень, в себе ли? Крест сними-ка. Ну я не снял конечно, цепочку поглубже за пазуху засунул, и стою, молчу в строю, не пререкаюсь.

Потом вызывают на беседу в кабинет. Прихожу, объясняю им вежливо, мол крестился сознательно, понимаете, перестройка же, поиск духовных ценностей, народных корней. Не надо на меня давить, бесполезно же и вразрез с новой политикой правительства.

От меня на время отстали. Потом привязались к ружью, - говорят, нельзя тут заниматься подводной охотой. А почему? Говорят, - тут вот пляж, тут купаться можно, за буйки нельзя, а ружье тоже нельзя, - ребят же подстрелите своих, пляж маленький.

Ну хорошо, спрятал я ружье под кровать, не выпендриваюсь, играю в бильярд.

Потом надоело. Услышал еще от одного лейтенанта (не студента, а настоящего), тоже одуревающего от скуки - мол, он ходит с аквалангом воон- в той бухточке, собирает мидии на ужин и рапаны на сувениры. И рыба там есть.

Я как-то улучил момент после обеда, взял ружье, замотал в какой-то мешок - и туда.

Ныряю, рыбу ищу.

Оказывается, за мной следили. Неустойчивая мол ты личность, Балалайкин.

Приехали арестовывать меня аж на трех военных жыпах. Приказали оружие сдать. Ремень сдать. В казарме сидеть и не высовываться.
Потом пришел преподаватель, который с нами ездил, - ну говорит, все. Придется тебя отчислять. По сумме так сказать. И крест же еще носишь, а еще комсомолец. Из комсомола конечно тоже тебя исключим, прямо сейчас.

Затравили, в общем, гады.

Я посидел на подоконнике, подумал о своей дальнейшей судьбе. Взял ласты, маску, документы замотал в полиэтиленовый пакет и сунул в плавки. Потом взял шорты и майку и замотал в другой пакет. Вылез в окно. Спустился к заливу, где стояли катера. Переплыл залив. Долго плыл, страшно было аж жуть, - мимо серых военных кораблей. Переворачивался на спину, потом опять на грудь. Вылез на цивильном пляже. И ушел в Евпаторию.

Потом я вернулся на базу таким же образом, уже ночью.

Когда меня на следующий день вызвали на общее собрание командиров части, там был и особист, и преподаватель-гнида.

Они спросили меня - ну что теперь скажешь?

Я сказал, - "простите, братцы" и поцеловал крест.

И больше ничего им не говорил и молчал, как немой.

В результате всех этих кунсштюков меня не выгнали из института, ни даже с военной практики, но отстали практически полностью и практически навсегда. Из комсомола я ушел сам и немного позже. Не знаю точно, какая формулировка пошла в мою анкету, но подозреваю, что-то близкое к "юродивому."
Мне даже позволили выбрать распределение не туда, куда полагалось, а туда, куда я сам решил, - мол, оттуда линять будет легче.

Ну и все в общем-то вкратце. Объяснить вам, почему все было именно так и таким образом, чтобы вы мне обязательно поверили, я не могу, да и ненужно это совершенно никому. Думаю, где-то рядом ошивается мой однокурсник, который может подтвердить, что все в точности так и было. Но зачем? Все же интереснее, когда в жизни есть место загадке. У меня таких загадок в жизни было полно.

Но ничего чудесного не было.

Tags: альфа, гебе, мартовские тезисы
Subscribe

  • (no subject)

    Старшая куропатка, та самая агрессивная буржуазная самка, погибает на глазах. Агония практически. У птиц это быстро. Утром еще купалась в песчаной…

  • (no subject)

    Приснилось под утро, что я большой штымп и живу в жирном особняке за забором с охраной, при этом женат на транссексуале. Эдакий гламурный транс,…

  • (no subject)

    I am not sure whether to celebrate the Patriarchy and lament the usual faith of the Black Woman submitting to an elderly White Male, or to damn the…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments